?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
«История Российского Видеоарта- Том 2»
madi_ha

25 марта в Московском музее современного искусства открылся проект «История Российского Видеоарта- Том 2»


 

Представленные на проекте работы показались мне большей частью очень интересными.
Писать об этом всем сложно, потому что это надо СМОТРЕТЬ. Я наивно полагала, что смогу найти хотя бы часть работ на Youtub, но ничего не нашла, а рассказать о просмотренных работах хочется.

Четыре зала-этажа музея были поделены на небольшие сектора, и в каждом словно содержался особый маленький мир созданный мастером видео.

Первой, привлекшей мое внимание работой было “Alternative Play Station” – видео транслируемое на огромную стену зала.
Первый сюжет который я увидела и который меня сразу- же загипнотизировал. Старый трехдверный платяной шкаф. К нему подбегает маленькая девочка, открывает одну из дверей и влезает внутрь шкафа, закрывая за собой дверь.
Смена кадра и снова та же девочка подбегает к тому же шкафу и влезает теперь уже в другую дверь.
Смена кадра, девочка выходит из дверцы шкафа с такой серьезностью, словно она совершила какое-то очень важное дело там в шкафу. Девочка снова залезает в шкаф. Создается ощущение тонкого эмоционального взаимоотношения большого старого, немного пугающего шкафа, как мужской сущности и хрупкой смелой девочки, как сущности женской.
В какой-то момент происходит очередная смена кадра и шкаф начинает ритмично угрожающе раскачиваться, кажется, что он вот-вот упадет на камеру. Камера же наезжает на шкаф, то приближая, то отдаляя его. Вся эта динамика спроецированная на огромной стене создает иллюзию зыбкого контакта с иной реальностью, в которую ушла девочка. Шкаф раскачивается все больше и больше и в какой-то момент его дверцы распахиваются….. Шкаф пуст.

Второй сюжет. Другая девочка. Сидит на стуле лицом в угол комнаты. В какой-то момент, она слезает со стула и садится на колени на пол так, что сиденье стула находится у её лица, а спинка –напротив. Девочка начинает раскачивать стул, пристально глядя в камеру. Она раскачивает и раскачивает стул, словно вливая в него жизнь и тут же получая контроль над ней. Девочка выглядит как порно-звезда, занимающаяся перед камерой сексом с безликим мужчиной –самцом, который являясь её необходимым партнером по съемкам не имеет и не должен иметь никакой собственной выразительности и значения. Опять ощущение очень тонкой опасной грани между стилизацией детского порно и съемками невинной игры девочки со стулом.

Третий сюжет. Девочка ложится и заползает все под тот же шкаф. И просто лежит под ним, словно прислушиваясь к чему-то…. Снова опасная игра в доминирование-подчинение… добровольное создание контраста силы и хрупкости… ограничение свободы.

Четвертый сюжет. Девочка на стуле. Полуложится на него и начинает крутиться на сиденье, скользя взад и вперед, причем она сама явно не понимает, что её так веселит и доставляет удовольствие. Здесь возникает ощущение, что стул получил власть над девочкой, заставляя её играть с ним в нравящиеся ему игры.

Из описания проекта :
Авторы: ПРОВМЫЗА
(Галина Мызникова, Сергей Проворов)
Дети оставлены в кадре наедине с обыденными предметами домашней обстановки- стулья, шкаф. Они совершают неосознанные, ненаправленные, немотивированные, не интерпретируемые действия, используя мебель не как функциональные объекты или трансформируемые воображением субституты других реальностей. Они для детей всего лишь препятствия в пустоте пространства, отведенного для полнейшего хаоса не обремененных рациональностью спонтанных детских игр. Лишенные предзаданных сценариев, возможностей контролировать непонятную действительность традиционных социальных практик, детских игрушек, имитирующих игрушки взрослых, представленные сами себе и камере, дети превращаются в невротические беспорядочные тела, констатирующие свое собственное независимое от правил нормальности бытие (Татьяна Гарючева).

Мне лично показалось, что все двигательные и эмоциональные процессы детей имели неосознанную сексуальную окраску, но что гораздо более интересно, окраску контактирования с предметами как с существами, неосознанно подчиняемыми детьми, либо служащими доминирующими объектами, которым ребенок предоставляет свое доверие.

Видеокассету, находящуюся в использовании, можно сравнить с гибридом пылесоса и ружья. Она может быть жестокой и нежной – в зависимости от того, как вы себя ощущаете.
(Кен Доминик).

Еще одна потрясающая работа «Вальс» Елены Ковылиной.
Документация перфоманса.

Странное место типа сельского клуба. Люди одетые в стиле конца 80-х-начале 90-х годов.
У одной из стен стоит маленький столик. На столе поднос с несколькими (около 10) стаканами на треть налитыми водкой и столько же банок с колой. Также на столе стоит коробка с медалями времен Великой отечественной войны.

Молодая девушка подходит к столику, выпивает стакан водки, открывает банку колы и запивает. Крепит себе на лацкан пиджака медаль и приглашает мужчину из числа «зрителей» на вальс. Они танцуют несколько минут. Девушка с глубокой нежностью смотрит в глаза своего партнера. Затем она оставляет его и выпивает следующий стакан водки, и снова кола, и еще одна медаль, и другой партнер из зала…. События развиваются стремительно…. Стакан, вскрытая отпитая и отброшенная банка колы, очередная медаль, очередной мужчина… глаза девушки становятся хмельными и насмешливыми… Водка, кола, медаль.. танец, еще танец.. медаль.. водка.. волосы девушки рассыпались из изящной прически по плечам… она смотрит на своих партнеров с нескрываемой, какой-то вызывающей вульгарной похотью… Женщины из числа зрительниц кто смеется украдкой, кто отводит глаза… стакан, стакан, стакан…. Она уже делает всего по глотку из стакана , выплескивая остальное широким размашистым жестом, мечется в людском круге, выискивая очередного партнера для танца, когда она отворачивается от толпы в её глазах боль и на щеках слезы… У девушки уже очень много медалей. В предпоследнем танце она падает…. Но встает и выпивает последний стакан и снова танец… летит расплескиваясь отброшенная банка открытой и но так и не пригубленной колы, девушка проходит сквозь расступающуюся толпу и уходит…. Как-то очень гордо уходит…. Несколько мгновений толпа «зрителей» замирает… а потом начинает апплодировать… словно даря снисходительные хлопки так странно развлекшей их чудачке.

Ролик длиться всего несколько минут… но кажется, он напоминает концентрат течения всей человеческой жизни.

Искусство перфоманса постулировало жест через тело художника, с его или её персональным инструментарием, в настоящем времени, а видео могло функционировать как один из этих персональных инструментов или как инструмент фиксации, документации ситуации. Субъективность художника и/или ожидания публики могут быть исследованы через перфоманс (Крис Хилл).

Перформанс - разновидность акционизма, возникшая в авангардистских движениях в 1960-х годах.

Акция перформанса представляет собой короткое представление:
- исполняемое одним или несколькими участниками в художественной галерее или в музее;
- представляющее публике живые композиции с символическими атрибутами, жестами и позами.

Акции перформанса заранее планируются и протекают по некоторой программе.

англ.Performance - исполнение

Еще одна интересная работа. К сожалению я не записала ни автора , ни её названия. Два накладывающихся друг на друга видеоряда из старых детских фильмов- сказок…. На одном кружиться и кружиться в танце по кухне Золушка в исполнении Жеймо , а на другом идет своей дорогой добрый молодец Иван Царевич из сказки Ромма. Идет молодецкой походкой, периодически извлекая из своей котомки зеркальце и довольно посматриваясь в него. А где-то совсем рядом, словно в другом реале беззаботно танцует Золушка. И каждый из них очень счастлив. Они оба счастливы друг без друга…. Потому что не могут соединиться две сказки и две реальности…. А ролик длится и длится как длятся в своей какой-то нестерпимой, никогда не сходящейся параллельности мечтательно-счастливый танец Золушки и волшебная тропинка ведущая Ивана Царевича к его молодецкому счастью.

Когда идет съемка, ты двигаешься и думаешь иначе. Ты чувствуешь отклонения в настоящем времени. Это начинается как осознание того, что невозможно стилизовать или направить ход события- времени. Пытаясь сделать это, ты чувствуешь себя как фотограф в своем кошмарном сне, где кадры никак не могут сфокусироваться, а события развиваются с такой скоростью, что он не может уловить их. ( Кен Доминик).

Видео, как ни странно, часто останавливается на безобразном. Людей привлекают уродства. Толстая женщина в совковой «комбинашке» и вульгарных чулках бесконечно бросающая в мусоропровод пакет с мусором.

Люди на пляже…. Стадо. Толстые, бесформенные мерзкие тела. Безобразно жрущие. Спящие. Окунающиеся в воду. Похотливые тупые взгляды. Взрослые облепеленные своими «отпрысками-довесками» Дети кажутся мерзкими под стать их родителям. Иногда человеки прекращают тупо жрать и пытаются взаимодействовоать… наблюдать за ними как рассматривать обезьян в питомнике. Кто-то кого-то обнимает, кто-то делиться фруктом, два обрюзгших тела с обнявшись, с нелепыми улыбками пытаются погрузиться в воду. Беспристанное отталкивающее зрелище. Люди. Стадо.
На волнах появляется катер. На катере надпись. Камера долго фиксируется на слове «охрана», не показывая, явно умышленно первого слова надписи. Катер огибает пляж. Ассоциация с зоопарковой охраной. Охрана людского лежбища. Лишь в последний момент камера позволяет прочитать слово «морская».

На экране комбинируется три видеоряда. В одной части экрана показывают кадры из какого-то черно-белого фильма о войне. На второй части, ошеломляющим контрастом идут элементы порно, на третьей - фрагменты тупого раннего диснеевского мультика про котенка.

Работа Антона Литвина. Последний герой.

Крупным планом стоит у дома старик и пытается отодвинуть и закрепить что-то типа мини-шлагбаума. Шлагбаум не фиксируется и открывается снова и снова. Старик, опираясь на тросточку, с растерянностью и упорством маленького ребенка все пытается и пытается зафиксировать этот шлагбаум. Бессилие и беспомощность скользит в его взгляде, когда он на минуту «заглядывает» в снимающую его камеру…

Проблема невостребованности , обделенности людей старшего поколения в современной ситуации очевидна, однако она никак не решается м практически не озвучивается. Создавая образ неприкаянной старости, художник сочувствует и напоминает.

Антон Литвин

Сергей Братков Life is Pain

Девушка в нижнем белье поет «немецкую песню» в комнате отеля в Берлине. Она ритмично двигает своим торсом вверх-вни, так как если бы была вовлечена в сексуальный акт. “Life is Pain” («Жизнь –Это Боль) написано на груди на майке.

Я хочу смотреть на вещи так пристально, чтобы их накал прожег насквозь вашу сетчатку и добрался до поверхности мозга. Видеокамера хорошо приспособлена для того, чтобы пристально смотреть на вещи, доводя общие места до наивысшего уровня их осознания. Я хочу, чтобы каждый образ был первым, чтобы он светил с интенсивностью своей первозданной сущности (Билл Виола).

Со всем этим, безобразным, вызывающим острое чувство жалостливого отчаяния контрастирует великолепная видео-работа «АES+F» изображающая маленьких учеников- танцовщиков балета. Все лица прекрасны. Детские и в тоже время очень взрослые лица. Прекрасные черты взрослых мыслей и чувств на детских лицах. Словно следы того прекрасного мира из которого они пришли , родившись на Земле.


 


 


 

Ну и еще фото

Вы не поверите, но под маской я :))