?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Салтыковское еврейское кладбище. Часть 1
madi_ha
«Да приобщится душа к легиону живущих вечно —
к душам Авраама, Ицхака и Яакова, Сары, Ривки, Рахели и Леи
вместе с душами других праведников и праведниц, обитающих в Ган-Эден».
(Еврейская поминальная молитва Йизкор)


Не известно почему, но в информации по старым Балашихинским кладбищам, Еврейское Салтыковское числится заброшенным. Официальные строки отчета о проверке состояния кладбищ городского округа,  в отношении Салтыковского указывают:  «закрытое, документы о закрытии отсутствуют, юридически не оформлено».

Именно статус заброшенности и побудил нас отправиться на исследование данного погоста. Хотя почему-то изначально возникли сомнения – заброшенное ли? Но против официальных данных, никаких аргументов не имелось.

В Салтыковку мы поехали в воскресенье. И здесь неведомые силы подсказали нам правильное решение. День субботний, в иудейской традиции является запретным (как и ночное время) для посещений кладбищ.

Найти кладбище оказалось не просто. О его существовании местная служба такси просто не знала, а по координатам, впала в растерянность и объявила, что машина может быть подана, но не ранее, чем минут через  40 , в лучшем случае («Это вы в Салтыковке что ли?!»)

Местные жители, на наши расспросы, сразу представлялись «не местными», а помогла нам одна тетушка, которая долга размышляла, пыталась кому-то  звонить, показывала в  разные стороны, но  в конце концов, донесла до нас правильное направление, пожелав «ангела в дорогу» и грустно посмотрев в след.

Вот как описано Салтыковское одним из его посетителей: «Папе повезло. Лежит он на богом забытом Салтыковском кладбище, расположенном в конце никак не помеченной улочки, прямо за высоковольтными проводами. Никто из прохожих понятия не имел, где оно. Они даже не знали, что тут в Салтыковке есть еврейское кладбище. Мы его чудом нашли, покрутившись пол часа вокруг пятачка размером в пару квадратных километров…» 


Кладбище в Салтыковке основано в 1945 году, оно чисто еврейское, ни одного иноверческого захоронения на нем нет. Рассказывают, что когда старики планировали это кладбище, они подыскивали место, исходя из представлений, что души иудеев сливаются по водам в Иерусалим. Кладбище было спроектировано на бывшем русле ручья, где есть естественный наклон в сторону речки. Несмотря на то, что на нем соблюдены все санитарные нормы, остается надежда, что души с приходом Машиаха (Мессии, потомка царя Давида) по водам достигнут таки  Иерусалима.

Кладбище оказалось вовсе не заброшенным. Уже на обочине шоссе, при въезде, стояли несколько дорогих машин. У ворот кладбища было оживленно. Подходя к воротам, мы спешно пытались придумать некую «легенду» нашего интереса к этому месту на случай ненужных расспросов ибо гоев в нас было  видно за версту.

На кладбище вела вполне обустроенная проходная с двухэтажным (!) домиком администрации. На крытой проходной имелось несколько скамеек, в уютной зелени, некий «источник», оформленный в виде водопроводного крана и даже информационная доска с кучей всяких объявлений о режиме работы, условиях получения инвентаря, контактов священнослужителя и прочей соответствующей информацией.

Имелся при кладбище щуплый, но  зоркий охранник, который поначалу было  пытался следовать за нами на расстоянии, но потом поотстал. Никто нас не беспокоил, но не покидало ощущение, что мы непрерывно  являемся объектами чьего-то незаметного   пристального наблюдения.


Первым, самой обращающей на себя внимание особенностью, на еврейском кладбище, являются выложенные на надгробиях камешки. Люди навещающие могилу, приносят их  с собой и оставляют в знак того, что могила посещалась. Камешки очень разные – от обычных «голышей» до красивейших полупрозрачных самоцветов.








Надпись в "книге": «У смерти много власти, но нет справедливости. Никогда не научимся жить без тебя. Прости».



Маген Давид (щит Давида, звезда Давида) является непременным символом оформления практически  всех  еврейских надгробий. Однако, мало известен то  факт, что общепризнанным символом иудаизма, аналогичным кресту у христиан, звезда Давида  стала лишь в XIX – начале ХХ века.  Древними иудейскими символами, встречающимися на надгробиях и памятниках первых веков христианской эры являлись изображения, связанные с Иерусалимским Храмом: портал храма с двумя витыми колоннами, храмовый светильник-менора, рог-шофар, пальмовая ветвь-лулав и цитрусовый плод-этрог. Эти мотивы были связаны с идеей воскрешения мертвых и восстановления Храма в мессианские времена. Среди символов, употребляющихся в средневековом еврейском искусстве, шестиконечная звезда встречается как орнаментальный мотив не чаще других изображений.








Общий вид Салтыковского еврейского кладбища




Кладбище является вторым по важности после синагоги предметом интереса еврейской общины. Везде, где возникала община, она стремилась найти участок под кладбища, которое именовалось в литературе Бейс-Ойлом («Дом вечности») или  Бейс-Хаим («дом жизни», очевидно, изначально эвфемизм «дом мертвых», несущий, однако, намек на вечную жизнь души). Как правило, для кладбища отводилась  территория за пределами местечка, иногда в нескольких километрах. Зачастую кладбище располагалось у реки, на вершине или пологом склоне холма. Похороны и под
держание кладбища в порядке находилось в ведении погребального братства.  Часто при кладбище имелся дом омовения.






Согласно требованиям религии, погребение должно осуществляться, по мере возможности, в день смерти. В случае смерти в субботу, погребение переносилось на следующий день.
Траур близких родственников выдерживался в течение семи дней (шива). Меньшая степень  траура продолжалась тридцать дней (шлошим) и год. Согласно Талмуду , в течение года после смерти душа мечется  между земным и небесным мирами, постоянно посещая место могилы.
По прошествии года, когда тело окончательно разлагается, душа находит упокоение на небесах. В годовщину смерти по еврейскому календарю принято поминать покойного.
Пребывание в могиле мыслится как временное. После прихода Мессии должно произойти  воскрешение мертвых, тела обрастут плотью и восстанут из могил.






Кладбище у евреев могло организовываться по-разному. Обычно ряды могил ориентировались с севера на юг, а сами захоронения – «головой» на запад, так чтобы воскресшие покойники, поднявшись из могил, смотрели бы в восточную сторону (где, согласно традиции, находилась Святая Земля) и могли бы сразу направиться в Иерусалим. Это, кстати, делает наиболее удобным чтение и фотографирование надписей перед полуднем, когда буквы и рельеф отбрасывают наибольшую тень. Однако встречаются и отклонения от этого принципа ориентации, в том числе и разная ориентация рядов в пределах одного кладбища.

Наиболее традиционными памятниками для еврейских захоронений является вертикальная плита-стела (мацева).  По мимо нее встречается ящик-саркофаг, обелиск, и своеобразная форма «сапога», объединяющая «саркофаг» и стелу в одном камне причудливой формы (надгробия последнего  вида нам найти к сожалению не удалось).




Интересное надгробие с фигуркой белки.  Останется загадкой, каким смыслом наделили эту фигурку люди, оставившие её на могиле.





Расскажем немного о классическом декорировании иудейских захоронений.  Поскольку рассматриваемое Салтыковское кладбище является относительно не старым (вторая половина ХХ века), на нем не встретишь старинных надгробий, но  представляет интерес все же ознакомиться с традициями оформления памятников.

Одним из наиболее ярких примеров  народного искусства восточноевропейских евреев являются декорированные надгробия XVII-XIX вв.  Первые декорированные стелы (мацевы) появляются в крупных культурных центрах Восточной Европы (Прага, Краков) в конце 16 в. и несут влияние искусства Ренессанса.  Надгробия этого времени имеют арочную форму, либо форму портала, а основным видом декорирования стел является растительный или архитектурный орнамент. На памятниках начала 17 в. появляются образные мотивы: львы, грифоны, изображения венков или корон. К середине и второй половине 19 в. относится вырождение и угасание этого вида декоративно-прикладного искусства.

Памятники представляют собой вариацию изображения портала или врат, иногда сопряженного с колоннами, поддерживающими арку, вызывающих ассоциации с Иерусалимским Храмом. Распространены также растительные и животные мотивы. Мотив портала перекликается с декорированными арон-кодешами, иллюминированными титульными листами печатных и рукописных книг. Следует отметить, что камнерезное искусство в целом тесно связано с другими видами народного искусства: резным деревянным декором и росписью плафонов синагог, металлических синагогальных люстр, золотошвейного узора занавесей (парохетев и капоретов), украшения свитков Торы, ритуальных предметов и утвари.

Рельефы надгробных стел обнаруживают богатый комплекс изобразительной символики, находящейся, до определенной степени, в комплиментарном отношении к тексту. Изображения людей не встречаются в рельефе надгробий, поскольку подобные изображения запрещены второй заповедью («не сотвори себе кумира и изображения»).

Синагоги первых веков н. э. украшались различными изображениями, в том числе эмблемами, включавшими знаки Зодиака, орнаменты и человеческие фигуры Позднее запрет на изображения, отождествлявшиеся с атрибутами идолопоклонства, стал строго соблюдаться в синагогах. Однако эмблемы стали наносить на еврейские надгробия и оссуарии. Изображения меноры (семисвечника) и шофара (ритуального духового инструмента в форме рога) впервые отмечены на надгробиях 2–3 вв. Позже на еврейских надгробиях изображались также свитки Торы, лулав (пальмовая ветвь), этрог (цитрусовый плод, символика райского сада), плод граната, нож для обрезания. На могилах кохенов доныне нередко изображают благословляющие ладони, на могилах левитов — сосуды для елея, жезл Аарона, музыкальные инструменты, на женских надгробиях — зажженные субботние свечи.














Отсутствие познаний в иврите, не позволило нам ознакомиться с оригинальными эпитафиями на надгробиях. Однако в отношении традиций иудейской эпитафики удалось узнать следующее:

Еврейская религия не  регламентирует содержание эпитафий.  Более того, мудрецы Талмуда подвергали сомнению саму необходимость в надгробном памятнике, поскольку этот обычай вызывал ассоциации с идолопоклонством.  Тем не менее, к концу первого тысячелетия н. э. как в Европе, так и на Востоке складывается традиция еврейских эпитафий. Содержание эпитафий, хоть и не была регламентировано  религией, разумеется, отражало традиционные еврейские ценности и представления .

Главное назначение традиционной еврейской эпитафии  – мистическое. Она должна способствовать успокоению души умершего на небесах и присоединению его к совокупности душ еврейского народа. Не случайно одним из эвфемизмов слова «умер» является «присоединился [к своему народу]», а непременным атрибутом эпитафии стало благопожелание «Да будет его/ее душа завязана в Узле Жизни [вместе с душами праотцев и праведников]». Еврейская эпитафия ставит умершего в контекст еврейской истории, сравнивает и сопоставляет его с библейскими героями и патриархами. В то же время она перечисляет его добродетели для того, чтобы те были зачтены Небесным Судом. До некоторой степени, хвалебная эпитафия – мелица сама выступает в качестве ангела-хранителя (ха-мелиц), свидетельствующего об умершем перед Всевышним.

В этом радикальное отличие еврейской эпитафии от античной или христианской, которая часто обращена к прохожему или случайному читателю и призвана напомнить ему о бренности существования и подтолкнуть к раскаянию . Еврейская эпитафия предполагает, что прохожий, прочитав ее, тем самым прочитает поминальную молитву об усопшем.
Традиционные эпитафии составляются на иврите (древнееврейском языке). Вкрапления на других языках крайне редки, если не относить к ним отдельные застывшие арамейские выражения. Эпитафии на идише практически не встречаются, поскольку идиш был языком быта, языком улицы, а эпитафия не предназначалась для праздного чтения.
В то же время, следует понимать, что иврит, на котором составлялись  эпитафии, весьма своеобразен. Это не живой библейский язык, а язык, состоящий из стандартных формул.

В советский период знание иврита постепенно сошло на нет, и уже с 1920-х гг. стали появляться надгробные надписи на русском языке.

Любая  традиционная еврейская эпитафия имеет четыре непременных элемента:
1.Начальная формула. «Здесь покоится», «это надгробие принадлежит [такому-то]». Часто используется аллюзия на библейские стихи.

2. Имя погребенного в его «официальной форме» – «такой-то, сын/дочь такого-то». «Официальная форма» – это та форма имени, по которой человека вызывали к Торе.
Перед именем следует «титул» или формула  вежливого обращения, такая как «реб/рабби», «наш учитель рабби». Нужно сказать, что подобные титулы со временем обесценивались, что приводило к появлению все более пышной, часто тавтологической титулатуры. Обращение «рабби» вовсе не означало ординированного раввина, а могло относиться практически к любому взрослому мужчине. Чтобы выделить более ученого человека, возникает тавтологическое обращение «ха-рав, рабби», которое также вскоре девальвируется, и его заменяет аббревиатура «мохарар» = «морейну ха-рав, рабби» («наш учитель, рав, рабби»)
После имени следует имя отца, а для женщин часто и имя мужа.
После имени отца идет формула благопожелания, обычно  «память его благословенна». Если отец еще жив, приводится формула – «да хранит его Твердыня и Избавитель».
Все это стандартные формулы, известные из талмудической литературы.
Фамилии в традиционных эпитафиях употребляются редко.
Перед именем следует также краткое (а иногда и весьма пространное) описание добродетелей умершего. Наиболее типичный вариант «человек непорочный и честный» восходит к Книге Иова. На женских надгробиях  «женщина важная и скромная (уважаемая)». Составители эпитафий бывают весьма изобретательны в варьировании хвалебных формул. Нередко в эпитафию включается библейский стих, в котором речь идет о соименном погребенному библейском персонаже.

3.  Дата смерти,  указываемая по еврейскому календарю. Перед датой следует слово «скончался»; нередко, однако, используется эвфемизм, например, «был вызван на Небесное Заседание». Год указывается обычно «по малому исчислению», т. е. без указания тысячелетий. Часто дата дублируется при помощи хронограммы, библейского стиха, в котором путем выделения букв с определенным числовым значением зашифрована дата.

4. Заключительная формула-эвлогия.  Практически любая эпитафия завершается аббревиатурой «Да будет его/ее душа завязана в Узле Жизни». Эта формула благопожелания заимствована из поминальной молитвы Йизкор. 
Подобная довольно жесткая структура связана с функциональным назначением эпитафии и надгробия вообще. Во-первых, надгробие служит маркером места захоронения. Отмечать место захоронения нужно для того, чтобы по ошибке не попасть в зону нечистоты. Кроме того, согласно некоторым представлениям, душа в течение года (пока тело полностью не разложится) посещает могилу, где с ней легче всего вступить в контакт. Кроме того, эпитафия соединяет душу усопшего с совокупностью душ еврейского народа, ставит его в контекст еврейской истории. Именно для этого обыгрывается имя, дата, приводится библейская аналогия, подчеркивается схожесть ситуации со смертью конкретного Якова или конкретной Рахели с библейским Иаковом и Рахелью. Единство места, даты и имени обеспечивает соединение трех систем координат: пространства, времени и индивидуальности.
Еврейские эпитафии почти всегда безличны, написаны в третьем лице и не обращены к читателю.
Стоит ли говорить, что  в наши дни, использование эпитафий стало более расширенным. Эпитафии содержат отношение близких  к умершему, светские  стихи, упоминания профессии погребенного, его заслуг перед обществом и т.п.
Так же как не соблюдается более запрет на изображение на надгробиях людей. Практически все памятники носят изображения покойных. От скромных фотографий до огромных ростовых портретов  в натуральную  величину. Также вопреки запрету традиции на возложение цветов, современные могилы щедро украшены ими.



Приходит час, она обрывается, и человек предстаёт перед Создателем. Рабейну Там (поэт, комментатор Талмуда)  пишет в своей книге «а-Сефер а-Яшар»:
«Наш мир схож с подземной пещерой в пустынном месте. Житель этой пещеры убеждён, что помимо неё ничего нет, хотя, выйдя, увидел бы он большие страны, и небо, и море, и солнце, и звёзды. Так человек, пока жив, будет думать, что нет иного мира, хотя, выйдя из него, увидит он грандиозный мир иной во всём его великолепии».



15 июля 2015 г.